Алехандро Домингес: «После победы над «Баварией» все поняли, что выиграем Кубок УЕФА»

— В ответом матче полуфинала Кубка УЕФА с «Баварией» Аршавин не мог играть из-за дисквалификации. Понимали, что выбор падет на вас? Волновались?

— Особого волнения не испытывал, было огромное желание сыграть против такого соперника. Я понимал, какое значение имеет Андрей для команды, но наш состав был так хорошо укомплектован, что и без него мы смогли дать бой «Баварии».

— Адвокат рассказывал, что в том матче вы часто оказывались на бровке перед ним, он много вам кричал, чтобы вы чаще возвращались назад, отрабатывали в обороне. Обращали внимание на команды тренера?

— Профессиональный игрок, находясь на поле, практически не слышит того, что происходит за бровкой. Не потому, что не хочет слышать, просто адреналин бьет ключом, ты стараешься максимально сконцентрироваться на том, что происходит непосредственно на поле. В такой ситуации сложно уловить что-то, что доносится со стороны.

— «Зенит» довольно быстро открыл счет. Был ли у команды план на случай быстрого гола?

— Быстрый гол повлиял на игру, склонил ее в нашу сторону. Мы были уверены в своих силах и понимали, что можем противопоставить «Баварии». Этот быстрый гол придал нам еще больше уверенности, мы поняли, что можем справиться с таким грозным соперником.

— Что происходит в раздевалке, когда обыгрываешь «Баварию» со счетом 4:0 и выходишь в финал Кубка УЕФА?

— Это было огромное счастье. Мы радовались и понимали, что находимся лишь в шаге от того, чтобы сотворить историю. Вся команда осознала, что мы просто не можем проиграть в финале.

— Вы провели отличный матч с «Баварией», но не вышли в финале. Что вы вспоминаете об этом сейчас, двенадцать лет спустя?

— Конечно, мне было горько от того, что я не смог сыграть в финале, прикоснуться к такому событию. Потом вместе со всеми радовался победе. Понимал, что мы сотворили нечто невероятное для клуба и города, но моя радость была немного другой. В то же время, я понимаю, что в том решении Адвоката не ставить меня на игру не было чего-то личного, это было исключительно игровое решение. В той ситуации на поле были нужны другие игроки.